header

ОТЕЦ МОЙ

(поэма)

Под сенью горы Байтаг Богд Западного Алтая,

А также вершины Бурэн хайрхан,

Господствующей над долиной реки Булган,

Где плещутся бобры и выдры, -

про отца родившегося

 В конце девятнадцатого века

И закончившего жизнь свою

В конце славного века двадцатого,

Прожившего почти столетие, -

Сложу поэтическое сказание.

Воспоминания светлые годы социализма,

Перелистывая страницы той великой эпохи,

Где строчки счастья перемешаны со строками горя,

Я понимаю теперь, что жизнь отца моего,

будучи вроде обыденной,

Все же была путем славы, борьбы и труда.

Всё, что сделано отцом моим -

Это вехи, оставленные им на Алтае;

И с высоты новой эпохи,

Они волнуют сердце мое и возжигают душу.

Сидя на спине необъезженного жеребца,

Становится отец мой табунщиком

И словно несется на нем по звездам,

Смиряя необузданный нрав скакуна.

С душой, необъятной как дали Алтая,

Помогает он каждой семье -

Людям и близким, и дальним.

Отец мой, по прозвищу Амужа,

Держит серп – и предстает земледельцем;

по дорогам Халхи проходит как караванщик;

Уртонщиком* пересекает степную даль.

В горах рубит он деревесину,

Ремонтирует дорогу на равнинах.

Всемогущим мастером на все руки был он.

Силой пятилетнего верблюда-самца

И матерого быка он превосходил;

Неукротимого коня смирял

И выверачивал почву из целины.

Помню был он решительным, сильным и смелым,

Отдыха не знал, но не забывал и о молодецкой потехе.

Бывало иноходцев из Харшаара -

упрямых и вольных лошадей -

кожаным арканом, метко наброшенным на шею,

останавливал на бегу.

Силу и скорость коня он чувствовал,

И верной была его рука с арканом,

Так что славили его мастерство

Хагшалцы и шархулстцы.

Приходили к нему люди из разных мест,

потерявшие лошадей. И зорок был глаз

отца моего, и часто в точности указывал он,

где и каких мастей пасется

заплутавший табун лошадей.

Когда караван готовился в путь,

Сам отец нагружал верблюдов,

Юрты разбирал и готовил тюки,

Чтобы ровно лежали они на неровной дороге.

Рано утром вставал мой отец,

Чтобы предаться вечным трудам кочевника.

Хоть и не торопливо,

Но упорно работал он и все успевал.

Не любил медлительности,

и знали об этом все соседи.

Душой необъятной,

Как гора прочной,

Был наделен отец мой!

Когда думаю я об отце,

То душа моя светом прекрасным искрится,

Словно вешнее солнце восходит,

Словно полнится сердце июльской луной.

Никогда не знавший гнева,

Был отец мой с душой необъятной;

Мало слов говорил - больше делал;

И хоть водку порой выпивал,

Все же знал свою личную норму.

Иногда брал топшур* он отраду для сердца,

И узловатыми пальцами 

мог мелодию точно вполне наиграть.

А когда наступала зима, -

С мужиками-соседями он отъезжал на охоту

В Алтайскую горную ширь.

Мерным едучи шагом,

Он пел про “Тоорой Банди”*,

И свистел так задорно и славно,

Что воды вскипали в озерах,

И сивая фыркала лошадь,

Приветствуя лунную ночь.

С густыми и чёрными волосами,

С зубами, сверкающими перламутром,

(Где потерян был только один)

 

сильным человеком был отец мой,

дочкой гордился, а также тремя сыновьями,

и счастливцем считал он себя

в этом сложном неласковом мире.

Уважаемая всеми,

звалась супруга его Тувшээ.

Трудолюбивой хозяйкой она была,

Богиней семейного очага, искусною в рукоделье 

И мудрой, неспешной в словах.

Улыбкой и шуткой, 

ароматными продуктами молочными

Привечала она гостей,

приезжавших в отцовскую юрту.

Матушка родная, Тувшээ,

Ты была любима сыновьями и дочерью

И, дожив до восьмидесяти одного года,

Оставила мир навсегда.

Но вернемся к отцу. К напряженной работе

Приучал он детей с малолетства,

и упреками их не терзал и не бил никогда.

Порою, напротив, он их по головке погладит

И слово веселое скажет, и рвенье в труде поощрит.

Двух любимых своих сыновей

Смог он выучить; сам их довез

Сквозь аймаки, сомоны

И дальние горы

до далекого города Ховда.

Сам продукты для них запасал,

Сам нашел для них крышу,

И зимой отправлял им продукты

И сам их порой привозил.

Зная, как на камнях изнашиваются копыта,

Стальными подковами подковывал он сыновних коней.

А вот верблюдов своих красивых

Не подковал он сталью,

И с изношенными копытами

по дорогам дальним устало шагали они.

А отец мой, подобный алтайскому беркуту,

Скоро и неутомимо на встречу с сынами летел.

Как он мыслил грядущее наше,

Кем видел своих сыновей?

Мечтал он, что дети прославят отцовское имя,

Сердцем своим прозревая

грядущие наши пути. 

Четверо детей из нашего бага*,

Отправленные на учебу в столицу,

Были сыновьями начальника и богачей.

Не завидовал им отец мой.

Не имея ни денег, ни связей,

Когда брат закончил десятилетку,

То послал его отец на учебу в столицу,

Продав пятилетнего дивного иноходца

Все расходы этим покрыв.

Провожая сына и счастья ему желая,

Говорил он, что жизнь в большом городе нелегка,

И нелегким будет бремя учебы.

Те времена были трудными,

И в последующие годы

Быстроногие пёстрые иноходцы

Компенсировали расходы тех,

Кто стремился к знаниям.

В трудные-трудные годы войны,

в черные страшные дни их

Твёрдо верил отец мой в победу правды,

в уничтоженье безжалостного врага.

Как и другие монголы-араты,

Подарил он коней своих фронту, -

То был вклад его в общую нашу победу.

Мирное время после пришло,

И общему делу все без различия пола

И званий начали честно служить.

Начался прием молодых монголов в рабочие

На шахте Налайха для планового развития территории.

Стали усиленно заготавливать и животноводческое сырье,

Так что шерсть овечья, и пух, и линька

Дорогими и весьма редкими стали;

А из грив и хвостов перестали мы веревки плести. 

К счастью, сын его старший

Стал врачом и, как старший,

Занял место почетное в юрте родной.

Расходы мои всякие

Закрывал он теперь, как старший брат.

Груз, лежащий на спине отца моего,

Облегчил он серьезно, помощь ему и семье оказав.

Гордился я братом своим – Пагмой;

И отец с матерью искренне радовались за него.

В далеком западном крае

Успешно работал он,

Руководя первым отрядом

По лечению кожных болезней.

В этом мире изрядно поживший отец мой

Был опорою и государства,

И воплощением воли народной он был.

Был он одним из активных членов

Потребительской кооперации,

А также активно участвовал

в обобществлении народного добра и скота.

Важным местом для славного народа торгоутов 

Является Минжит Булган – святое место.

Народное государство много внимания нам уделяло,

заботясь о нас и о наших святынях.

Дела того исторического времени вспоминаем,

их анализ бесстрастный сегодня ведем.

На местах проживания торгоутов были созданы

Животноводческая и машинная станции,

Промышленная артель,

Поле для выращивания фруктов.

Стали они славой края нашего,

И кипел труд народов вокруг заалтайской реки Булган,

В Хангае с тринадцатью обонами.

Две школы для учения 

и межсомонная больница были построены;

для развития народных талантов

вырос Центр культуры.

Для просвещения масс

Много организаций было создано,

Для приезших гостиница была тогда подлинным счастьем.

Отец мой видел все это своими глазами,

Своим упорным трудом украшал он любимый край свой.

Строил ли он кошару

Или занят был сенокосом;

Пшеницу ли сеял,

Или взращивал он арбузы;

Восстанавливал ли водные источники

Или перегораживал реку Булган;

Дорогу ли на летние стойбища ремонтировал

Или сажал деревья и газоны, -

На бессменной своей работе

Трудился он в поте лица.

Благу родного алтайского края.

Всю жизнь свою он посвятил.

И хоть грамоты он не ведал, все же был и умен, и мудр,

А руками своими отец мой

сам все делать прекрасно умел.

Был он честным и добрым аратом -

Тем, кто от кочевого уклада

К братству социализма,

Минуя целую эпоху, с радостью переходил.

В это историческое время

Не было лучшей науки – арга и билиг* -

Чем ум наш народный.

Следуя мировому закону,

Жизнь и борьба отца моего

Освящались небом, и праведной была судьба его.

И эту праведную судьбу свою

разделил он со всеми монголами.

Говорят, что только с детьми человек живет счастливо;

Говорят, что дерево с корнями всегда даст плоды.

Седой отец мой со своими детьми

Испытал счастье в конце жизни,

Горожанином полноправным став.

Во дворце без войлока и веревок

Окружен он был внуками.

Нажмешь кнопку - свет включишь;

Открываешь кран - вода течет; -

Не знал он там холода в зиму-дзута*,

Не знал и жажды в летний зной.

Уютом и радостью полнился дом,

дети вокруг суетились и внуки.

Более шестидесяти лет

Было тогда отцу моему.

Испытал счастье на себе

Жаргалын Амарбаяр

Из кооператива “Путь счастья”.

На свете белом отец и мать

Не болели ни разу

И в больницу ни разу не заглянули.

Отец мой, помнится, говорил:

«С молодости до старости

В течение всей жизни своей

Следуй судьбе своей

И непрерывно работай!».

Такова история отца моего,

Хранимая сыном, -

Часть общей истории народа

И отражение жизни вечной! 

Пояснения к некоторым словам

Топшур – национальный музыкальный инструмент, распространенный среди алтайских урянхайцев и других этнических групп Алтая

Тоорой Банди” – песня о народном герое, известном под этим именем

Баг – наименьшая единица административно-территориального деления Монголии (Сомоны делятся на 3-5 багов)

Уртонщик – почтальон ( Уртоо - конная почтовая служба, действовала в 1930-1950 годы)

Дзут – трудная зима, бескормица

Арга и билиг – монгольская традиционная философия: закон о борьбе и единстве противоположных сил

 

 

 

 

 

You have no rights to post comments