header

Алексей  Викторович Михалёв, профессор  Бурятского университета

Положение «российских соотечественников» за рубежом сегодня в центре внимания руководства РФ. В ходе визитов Д.А. Медведева и В.В. Путина в Монголию неоднократно обсуждался вопрос о поддержке русского языка и русской диаспоры в этой стране. Начиная с 2000-х годов, в Монголии реализуются программы фонда «Русский мир», открываются «Русские центры». Деятельность этих организаций направлена на изменение положения русской диаспоры и на расширение масштабов российского культурного влияния.

 Еще с советского времени русскоязычное сообщество Монголии составляют специалисты, работающие по долговременным контрактам, и «местнорусские» – потомки русских колонистов начала ХХ века.

В представленном докладе анализируется процесс трансформации статуса русского населения Монголии во второй половине ХХ в. В 1966  году  накануне известного фестиваля  в Манжероке  между СССР и МНР был заключен «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи». С этого времени в страну вводятся советские воинские части, начинается массовый приток советских специалистов. Постепенно сформировалась система привилегированного потребления (спецмагазины, чеки и т.д.). На ее основе сложилась экономическая база конфликта между двумя группами русскоязычного населения (специалистами и местнорусскими).

В 2000 году заключены «Улан-Баторская декларация», и соглашение, разрешившее местнорусскому населению приобретать недвижимость в Монголии в частную собственность.

На уровне политической риторики положение русскоязычного населения в МНР легитимизировалось необходимостью развития промышленной базы социализма. Эта теория опиралась на тезисе В.И. Ленина о необходимости: «оказать этим (в нашем контексте монголам – А.М.) отсталым и угнетенным более, чем мы, народам «бескорыстную культурную помощь». Эта политика была ориентирована на задачу строительства социализма, минуя капитализм, согласно гипотезе Ленина о том, что: «с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому строю и через определенные ступени развития – к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития». Сущность риторики пролетарского интернационализма заключалась в братской дружбе всех народов, в которой доминировал «старший брат» – русский народ. В советско-монгольском эквиваленте старший и младший братья – ах и дуу соответственно. Гражданские специалисты, прибывающие из СССР и стран СЭВ, распределялись по разным отраслям экономики. Так, только в сфере строительства количество советских специалистов, по данным В.Ц. Ганжурова на 1986 г., достигало 5827 человек (после 1986 г. эта цифра резко уменьшается). Помимо строителей в МНР работали советские геологи, врачи, учителя, рабочие и инженеры добывающей промышленности.

Точные данные о количестве советских граждан в этой стране не опубликованы по сей день. Л. Шинкарев приводит данные о динамике роста советских специалистов в стране, начиная с 1961 года: в 1961 г. – 990 человек, в 1962 г. – 2624, в 1963 – 3770 человек, не считая военнослужащих, живших в особых закрытых городах. В 1960-е годы сформировалась инфраструктура, направленная на обслуживание советских граждан работавших в МНР: магазины, школы, больницы, детские сады. Кроме того, был открыт доступ к престижному потреблению: в Монголию из СССР и стран СЭВ экспортировались продукты, одежда, бытовая техника. Однако возможность приобретать данные товары была лишь у советских специалистов и монгольской элиты.

 Советские граждане в Монголии, за исключением колонистов времен империи, ссыльных и узников ГУЛАГа (именовавшихся местнорусскими), имели привилегированное положение. Статус «старшего брата» открывал широкие возможности для «цивилизаторской» миссии, а также для престижного потребления. В условиях безвизового режима между СССР и Монголией советский загранпаспорт являлся основным документом, декларировавшим особый статус советских специалистов. Дело в том, что паспорта в Монголии имели лишь советские специалисты, местнорусское население получило документы лишь в 1971 году. До этого времени эта сравнительно многочисленная группа, по данным 1950-х годов насчитывавшая 10 000 человек, имела лишь вид на жительство, фактически являясь апатридами. В силу этих причин они не имели права въезда в СССР. Хотя еще в 1950-е годы некоторые местнорусские получили монгольское гражданство, однако, их число не превышало двух процентов. Многие из них находились в стране нелегально, а некоторые имели подданство еще российской империи, так например: жители села Хондом, основанного старообрядцами до революции;  жители села Корнаковка, являвшиеся столыпинскими переселенцами; потомки казаков, несших пограничную службу и осевших в Алтан-Булаге.

Жители этих деревень оказались заложниками межгосударственных отношений. Когда в 1928 году между МНР и СССР была оформлена демаркационная линия, русские села Булуктай, Ебицик, Жаргалантуй, Корнаковка, Хондом оказались на территории МНР. В 1930-е годы, спасаясь от голода, в Монголию бежали русские крестьяне в поисках работы на шахтах Налайха. Кроме того, в конце 1940-х годов в этой стране в заключении содержалось множество пленных власовцев, которым по окончанию срока заключения был запрещен въезд в СССР. После демократической революции 1990 года большинство из них покинуло Монголию и осело в странах Восточной Европы. По данным на 2000 г., количество русских, постоянно проживающих в Монголии (местнорусских), составляло 1400 человек. Сегодня все представители данной группы  имеют гражданство РФ, право постоянного проживания в Монголии, а также юридические основания для приобретения частной собственности в этой стране. Многие из них являются членами «Общества российских граждан в Монголии» (ОРГ), пользуются поддержкой проекта «Соотечественники». Защитой их интересов заняты МИД РФ, Русская Православная Церковь, Российский национально-культурный центр.

Материал  для  публикации  предоставлен  аспирантом ГАГУ Владиславом Терентьевым.

 

 

Интерфакс-Россия