header

Ойратская иллюзия: этнокультурные и этнополитические процессы в Южной Сибири и Западной Монголии в конце XIX – начале XX в.

Исследование выполнено при поддержке АВЦП «Развитие научного потенциала ВШ» Министерства образования и науки РФ по теме «Изучение тюркско-монгольского (ойратского) этнокультурного наследия и систем традиционного природопользования этносов российской и западномонгольской части Алтае-Саянского экорегиона»

В.М. Кимеев, В.И. Терентьев.

Первоначальный вариант статьи опубликован в сборнике «Археология Южной Сибири. К 80-летию А.И. Мартынова. Вып. 26. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2012. – С. 189 – 194».

Общность исторических судеб предков современных народов, населяющих Саяно-Алтай, и их родство объясняет этнокультурные параллели в этнонимике, традиционно-бытовой культуре и обрядности у сегодняшних тюрков Южной Сибири (алтайцев, шорцев, хакасов, тувинцев), западномонгольских этнических групп и алтайских, монгольских и собственно казахстанских казахов. Отчасти это объясняется нахождением большей части вышеперечисленных этнических объединений на одной из завершающейся стадии этногенеза в составе позднесредневекового западномонгольского государства ойратов – Джунгарского ханства. Исторический факт наличия этнокультурных связей и параллелей неоднократно отмечал в своих работах один из крупнейших специалистов в этой области, алтайский этнограф Н.В. Екеев.

В мировой науке так и не сложилось единого мнения по поводу этимологии и происхождения этнонима ойрат и этнической идентификации его носителей. Эта проблема остается дискуссионной. Наиболее современный обзор версий предложен в монографии Н.В. Екеева.  Необходимо сразу оговориться о русской транскрипции данного этнонима. В литературе вплоть до настоящего времени он транскрибируется в двух формах: как ойрат, так и ойрот. В общественно-политическом дискурсе начала XX в. этому не уделяли большого внимания, так, например, цитируя в своём труде «Ойротия» постановление ВЦИК «Об образовании автономной области ойратского народа», Л.П. Мамет использует оба варианта, несмотря на то, что в оригинальном документе логично используется только форма ойрат.

Несмотря на уничтожение в 1758 г. Джунгарского ханства, идея единого государства ойратов продолжает существовать. Одна из реальных причин этого может крыться в следующем. Последний хан Джунгарии Амурсана не был пленен и казнен цинскими войсками, а скрылся в России. После его смерти от оспы в Тобольске российские власти отказались выдавать тело цинским властям. Эти реальные исторические факты попадают на мифологизированную буддийскую почву Монголии, а оттуда и на Алтай, где при взаимодействии с легендами об Ойрот-хане, считающемся в современной алтаистике собирательным образом джунгарских ханов, трансформируются в народные сказания о мессианском спасении алтайского народа, что и выливается в события 1904 г., произошедшие в долине Теренг.

С XIX в. в научной литературе сложилось устойчивое представление о том, что самоназванием алтайцев является этноним ойраты, который фактически является этнополитонимом и в этом этнополитическом контексте был унаследован представителями национальной элиты народов Южной Сибири в начале XX в. Этноним ойрат в условиях отсутствия централизованной государственной власти становится этнообъединяющим для различных тюркоязычных групп горно-таёжных и степных областей российских районов Саяно-Алтая.

Предложения о возрождении «великого ойратского государства» и вопрос об объединении южносибирских и западномонгольских народов в составе такого государства поднимались неоднократно и в разных районах Саяно-Алтая: в Хакасии, на Алтае и в Горной Шории. Особняком стоит этнополитическая ситуация в Туве, которая де-юре до 1944 г. была независима. В условиях социально-экономического разложения общества на финальном этапе существования Российской империи и уже непосредственно после Февральской революции такие предложения были как никогда актуальны, поскольку демократические свободы, посеянные в умы населения национальных окраин империи, прекрасно уживались с существовавшими здесь специфическими представлениями о «праве народов на самоопределение».

Вскоре после ликвидации монархического строя с весны 1917 г. вначале областниками, а затем лидерами различных групп алтайцев (старостами, учителями из числа выпускников Бийского катехизаторского училища и др.) было выдвинуто требование о выделении в составе России самостоятельной Ойрот-Хакасской республики. Под их давлением 8 июня 1917 г. исполком Томского губернского собрания принял решение о созыве Алтайского «инородческого съезда» делегатов Бийского и Кузнецкого уездов. Именно идеи областников (в первую очередь, в лице Г.Н. Потанина) о суверенитете Сибири повлияли на политическое мировоззрение интеллигенции аборигенов и натолкнули их на мысль о создании собственной автономии, что верно отмечает в своей монографии В.В. Русанов.

В сформированном на Бийском Съезде представителей инородческих волостей Горного Алтая временном исполнительном органе Алтайской Горной Думе, в основе своей состоящей из национальной интеллигенции, мысли о создании ойратского государства были не чужды. О чем высказывался главный инструктор Думы, учитель Г.М. Токмашев в одном из своих писем от 15 января 1918 г. Речь в нем шла о желании автора объединить Алтай с Минусинским и Урянхайским краями. Но в Бийске это желание не озвучивалось. Реальнее на тот момент выглядела идея выделить Горно-Алтайский уезд из состава Бийского.

Оперируя положением о самоопределении народов, опубликованным Временным правительством в конце марта 1917 г., представители национально-политической элиты Алтая без согласования с Бийском начинают процесс формирования Горно-Алтайского уезда путем созыва Учредительного Горно-Алтайского краевого съезда инородческих и крестьянских депутатов, где 21 февраля 1918 г. (ст. ст.) «ойратская идея» была вновь озвучена художником и общественно-политическим деятелем Г.И. Чорос-Гуркиным, бывшим к тому же и председателем Алтайской Горной Думы. Она заключалась в объединении в самостоятельную республику территории, «входящие некогда в Государства Ойрат…: русский Алтай, земли Минусинских туземцев, Урянхай, Монгольский Алтай и Джунгарию». Осуществить это, по мнению председателя съезда, областника В.И. Анучина, было не так сложно, поскольку «население русского Алтая, монгольского Алтая, потом хакасы, урянхайцы, сойоты и жители Джунгарии составляют одно племя, один род; язык, нравы, обычаи у них одни; все они “кижи”. Когда-то вместе составляли великий народ “Ойрот”… Из них образуется великая азиатская республика». Как мы видим, здесь уже в состав проектируемого этнополитического объединения включается и территория Джунгарии, в т.ч. и современная Западная Монголия. Съезд закончился на следующий день принятием постановления о выделении Горного Алтая в самостоятельный округ, в честь чего было освящено национальное знамя Алтая .

Созданная по решению съезда Комиссия по делам республики Ойрот во главе с коганом (особоуполномоченным) В.И. Анучиным юридически закрепила 23-25 февраля 1918 г. (ст. ст.) создание округа, наименовав эту «особую единицу» Каракорум-Алтайский округ. Из этого ясно, что главной целью исполнительного органа вновь образованного округа – Каракорум-Алтайской Окружной Управы – стало создание республики Ойрот, учреждение которой должно было состояться на курултае (съезде) в Кош-Агаче 23 июня 1918 г. (н. ст.). Центром было выбрано с. Улала, в дальнейшем на правом берегу р. Катунь между селами Манжерок и Майма планировалось строительство новой столицы – города Каракорума.

Очевидно, что название древней столицы государства Чингис-хана в тюркском прочтении для обозначения центра зарождающейся республики Ойрот, также как и использование высшего средневекового властного титула каган в качестве должности особоуполномоченного Комиссии было выбрано не случайно. Здесь мы снова наблюдаем возрождение образов былого могущества средневековых государственных объединений тюрко-монгольских этнических групп, чьими наследниками, судя по существовавшей тогда этнополитической риторике, считали себя представители национальной интеллигенции, вставшие, как им тогда казалось, у истоков воссоздания ойратского государства.

Но всем этим планам помешало восстание чехословацкого корпуса, захват власти в Сибири А.В. Колчаком и последовавшей за ними новой вспышки гражданской войны на Алтае. Таким образом, проведение Кош-Агачского курултая не состоялось. Параллельно с уничтожением остатков антиправительственных вооруженных групп шел процесс государственного строительства РСФСР, и в среде национальной интеллигенции вновь поднимался вопрос о выделении автономной административно-территориальной единицы для алтайцев. Постановлением Президиума Алтайского исполкома от 11 декабря 1921 г. №58/2 была сформирована комиссии для решения вопроса о выделении «Алтайской автономной единицы». Окончательное утверждение советской власти в регионе завершилось изданием 1 июня 1922 г. Декрета ВЦИК «Об образовании автономной области ойратского народа» (Ойратской автономной области. – Прим. авт.), которая в 1932 году была переименована в Ойротскую автономную область, а 7 января 1948 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР – Горно-Алтайскую автономную область, институционально закрепив сложение алтайского народа.

Сегодня, по мнению современных алтайских исследователей, этноним ойрот самими алтайцами воспринимается как этнополитический символ средневекового могущества: «о том времени, когда предки пережили государственность в составе Джунгарии, алтайцы говорят “ойрот-öй”, тех правителей называют “ойрот-каан”, народ “ойроттор”, законы того времени “ойрот јан”».

Отметим, что использование дефиниции «этнос» по отношению к этнородовым группам Алтая, Горной Шории, Минусинской котловины и Урянхайского края начала XX в., встречаемое в литературе, несколько некорректно. Поскольку в российской этнологии уже считается фактом возникновение современных алтайцев, шорцев, тувинцев, хакасов и тувинцев и ряда других этнических объединений в период активного национального строительства СССР как результат деятельности «советской этнической инженерии».

В первую очередь аборигенной национальной элитой вопрос поднимался об объединении южных районов Алтайской, Томской, Енисейской губерний (а в некоторых высказываниях и Западной Монголии), население которых входило в состав средневекового ойратского государства, а не о слиянии этнолокальных тюркоязычных и западномонгольских групп начала прошлого века.

Ещё во время существования Алтайской Горной Думы на съезде уполномоченных аилов в Кузнецке 28-30 июля 1917 г. был создан её Кузнецкий отдел – первый национально-государственный орган кузнецких татар-шорцев во главе с шорцем-абинцем Сарысепом Конзычаковым, который, объединив в составе отдела шорцев южнокузнецких волостей, разогнал местных советских работников и арестовал рабочих кузбасских копей. Так «ойратская идея» отразилась в другом районе Саяно-Алтая – Горной Шории – в лице одного из главных идеологов и подвижников данного процесса С. Конзычакова.

Основания для выделения в 1922 г. Ойратской АО носили исключительно субъективный характер. Такие же причины имела и попытка отделения населенных шорцами южных волостей Кузнецкого уезда и включения их в состав Ойратской АО, прорабатываемая в областном Ревкоме, заместителем председателя которого был вышеупомянутый С. Конзычаков.  Подтверждением этому служат материалы, хранящиеся в Государственном Архиве Российской Федерации и проанализированные М.В. Белозеровой в одной из своих статей. Малочисленность населения,  которое в массе своей было русским, недостаточное количество образованных людей в регионе, тем более из числа алтайцев и отсутствие экономической опоры для создания новой автономной области были основными трудностями, с которыми пришлось столкнуться группе идеологов республики Ойрот во время продвижения своей мысли. Ни экономических, ни социо- и этнокультурных ни каких-либо других объективных факторов, лежащих в основе создания Ойратской АО, не существовало, но движение «автономизации» было в ключе национальной политики Советского государства. Все эти перечисленные проблемы могли быть решены только путем включения в её состав соседних территорий, улучшением в результате демографической ситуации и, как следствие, создания экономического базиса в виде новых жителей, поскольку единственным способом пополнения финансовых запасов в то время был продналог. Но Енисейский губисполком игнорировал проект объединения в ойратское государство, поэтому авторы Ойратской АО могли рассчитывать только на южнокузнецкие волости, которые ни экономическими, ни транспортными коммуникациями не были связаны с Горным Алтаем.

Весной 1920 г. при Сибревкоме создается Отдел по делам национальностей (Сибнацотдел), а уже в июле 1921 г. по инициативе руководства этого Отдела в г. Томске созывается совещание представителей коренного тюркоязычного населения Бийского, Ачинского и Кузнецкого уездов для рассмотрения национального вопроса. С. Конзычаков, занимающий в это время пост заместителя Алтайского губернского отдела по делам национальностей (Алтгубнац) в очередной раз поднимает вопрос об образовании в составе РСФСР республики Ойрот, куда бы вошли все тюркоязычные народы Южной Сибири. Это спорное предложение было передано для окончательного решения в Народный комиссариат по делам национальностей (Наркомнац).

5 сентября 1921 г. в Москве на коллегии Наркомнаца С. Конзычаков вновь выступил с докладом об этническом единстве народов Саяно-Алтая и необходимости выделения их в единую республику. Коллегия Наркомнаца запросила мнение Сиббюро ЦК РКП(б), которое признало создание такой республики нецелесообразным, поскольку «такое объединение не составило бы целого ни в географическом, ни в экономическом отношении». Но заключение Сиббюро, заслушанное 10 ноября 1921 г. на коллегии Наркомнаца, учтено не было, и С. Конзычаков получил согласие на образование автономной Ойрот-Хакасской области.  Он сразу же обратился с письмом к народному комиссару по делам национальностей И.В. Сталину с просьбой выдать ему «надлежащее отношение» в Сиббюро ЦК РКП(б) о содействии в подготовке выделения Ойрот-Хакасской автономной области и получил на письмо положительный ответ.

15 ноября 1921 года на заседании Оргбюро ЦК РКП(б) вновь были рассмотрены предложение С. Конзычакова, заключение Сиббюро и Наркомнаца. Проект Ойрот-Хакасской автономной области был вновь отвергнут, хотя сама идея образования национальной автономии на Алтае не отрицалась. Для этого было решено, с наступлением мирного времени собрать в с. Улала съезд представителей Бийского уезда. В январе 1922 г. началась подготовка к такому съезду с обсуждением статей С. Конзычакова. Но при окончательном обсуждении проекта автономии 18 марта 1922 г. Сибревком, вновь воздержался от включения кузнецких татар-шорцев в создаваемую автономию «вплоть до выяснения их этнографического состава и экономического тяготения». И 1 июня 1922 г. ни «горно-шорцевские» волости Кузнецкого уезда, ни весь уезд так и не были включены в Ойратскую автономную область.

В 1923 г. началось реформирование сибирских губерний специально для этого созданной Томской губернской административной комиссией. И при районировании бывшей Томской губернии Томский губисполком дважды возвращался в 1923-24 гг. к вопросу о включении шорцев в состав Ойротской Автономной области. В очередной докладной записке С. Конзычаков предлагал передать из состава Томской губернии Кондомскую, Верхнекондомскую, Мрасскую и Томскую волости. Административная комиссия отнеслась к этой идее отрицательно, отметив экономическую связь «татаро-шорцев» с Томской губернией, отсутствие дорог с Ойратской АО и высокую долю русского населения в предлагаемых для передачи волостях. Также это разрушало хозяйственное единство Кузнецкого угольного бассейна. Одновременно комиссией было рекомендовано при волостном районировании губернии объединить и выделить татар-шорцев в самостоятельную особую административную единицу.

Начавшийся в августе 1924 г. на Татаро-шорцевском горно-районном съезде процесс складывания национально-территориальной единицы шорцев, соответствующий рекомендациям вышеуказанной административной комиссии, был логичнее очередного запроса Сибревкома с требованием рассмотреть предложения Ойротского облисполкома от 1923 г. о присоединении шорских районов к Ойротской АО.

Схожие процессы проходили и в среде интеллигенции минусинских тюрок, где 20-28 июля 1917 г. на II съезде хакасского народа председатель съезда С.Д. Майнагашев предложил вступить в переговоры с «ойротами» (алтайцами), близкими по языку, быту хозяйственной деятельности и историческому прошлому и образовать единую губернию с общей национальной Думой. Это решение естественно поддержал Г.И. Чорос-Гуркин. И подобные мысли не давали покоя алтайским и минусинским тюркам вплоть до 4 ноября 1923 г., когда был издан Декрет ВЦИК о выделении районов с хакасским населением в Хакасский уезд, к этому времени С.Д. Майнагашев был расстрелян, а Г.И. Чорос-Гуркин скрылся в Монголии. Объединения с «Ойрот-Хакасскую единицу» не произошло, в первую очередь по экономическим причинам, несмотря на аргументы ещё одного крупного общественного деятеля той поры Г.И. Итыгина, который предлагал воссоздание древнего торгового пути Улуг-чол, связывавшего Алтай и Минусинский край через современную территорию Горной Шории. Г.И. Итыгин, став председателем уездного исполкома, на Втором съезде хакасского народа в марте 1925 г. выступил с докладом лирико-поэтического содержания о необходимости объединения Ойратской АО, Хакасского уезда и Тувинской Народной Республики. Вдохновленный речами Г.И. Итыгина, съезд постановил «начать подготовительную работу к созданию Тюркской ССР», направив извещение во ВЦИК и копию доклада в Ойратском обкоме партии. Ознакомившись в обкоме с документом секретарь Ойратского обкома партии Л.А. Папардэ, ставший на период 1924-28 гг. его первым секретарем, направил доклад Г.И. Итыгина в Сиббюро ЦК ВКП(б), с комментариями, что в данном докладе нет «…ни одного трезвого довода», ничего, кроме «..лирики…» («…шум тайги,…таинственные шорохи,…волшебные лики…»). После соответствующих указаний Сиббюро, полученных в ответ, ни уездный, ни окружной обкомы не поддержали идеи Г.И. Итыгина. И в мае 1925 г. постановлением Президиума ВЦИК был образован Хакасский округ, председателем облисполкома которого дважды избирался Г.И. Итыгин. Но, несмотря на это он в 1934 г. в числе других хакасских лидеров, проходящих по делу «Союза сибирских тюрок», был расстрелян. Большая часть национально-политической элиты шорцев и алтайцев, стремящихся к обособленности, и тех, кто выступал против этого (П.Я. Гордиенко, Л.А. Папардэ и др.) также в 1937-1938 гг. были репрессированы.

Подведем итоги.

1. Идея воссоздания государства ойратов исходила от областников в соответствии с их глобальной идеей о выделении  Сибири  из  Российского государства.

2. В этнополитической риторике южносибирской интеллигенции начала XX в. фигурировали образы средневековых потестарных образований тюрко-монгольских этнических групп, что отражает,  чьими наследниками, считали себя представители национальной интеллигенции.

3. Вторичная попытка обособиться в рамках Тюркской ССР в середине 1920-х гг. привела к репрессиям в отношении национальной интеллигенции.

4. В начале XX в. начиналось зарождение современных тюркских этнических общностей Южной Сибири путем объединения советским руководством этнородовых групп Алтая, Горной Шории и Хакасии в рамках национальных административно-территориальных единиц, границы которых стали новыми этническими границами.

5. Поскольку задачей ВКП(б) в условиях закончившегося районирования было оформление социалистических народов СССР, а также создание новых экономических и культурных центров, предложения, выдвигаемые национальной интеллигенцией были неактуальны.

Интерфакс-Россия